Для начала стоит уточнить понятие «юридическая личность». Юридическая норма (объективное право) со своим переменчивым содержанием в форме распоряжения, запрещения или разрешения вызывается к существованию исключительно наличием субъекта, единичного или коллективного, являющегося ее адресатом. В то же время способность действовать в рамках правопорядка и возможность пользоваться защитой и уважением в отношении собственных юридических притязаний (субъективное право) не могли бы существовать без субъекта, который является носителем такого притязания и потому обладает такой способностью или возможностью.

Этот-то субъект, который, с одной стороны, является адресатом объективного права, а с другой - носителем права субъективного, имеет юридическое наименование «лица». Лицо это обладает личностью, которая признается за ним правопорядком и в силу этого может быть в широком значении названа «юридической личностью».

Обратимся к самому термину «правоспособность». Предрасположенность лица к тому, чтобы иметь права и нести обязанности, называется специальным термином «правоспособность».

Однако понятие о том, кто конкретно является адресатом (субъектом), за которым признается такая юридическая правоспособность, и каково ее специфическое содержание, подвергалось на протяжении истории значительным изменениям. Но прежде чем перейти к рассмотрению четких представлений, существовавших по этому поводу в римской юридической практике, нелишне будет сделать некоторые предварительные замечания

терминологического характера.

Специальных терминов, которые могли бы выразить понятия «субъект» и «правоспособность», как они определены нами, римляне не имели. Они использовали разные выражения, которые притом, что могли создавать впечатление сходства с нашими терминами, специальными терминами не были и не имели общего значения, соответствующего субъекту и правоспособности. Таковы, с одной стороны, такие выражения, как homo, человек, и cаput, личность (которыми обозначаются как свободный, так и раб), а также persona, которое хотя и приближается к нашему специальному термину «субъект» (и действительно подчас оно указывает на абстрактную сущность), однако, в более общем значении обозначает, прежде всего, человеческое существо во всех возможных состояниях (включая также и лишь внешнее его явление, как в случае театральной маски); с другой стороны, и такие выражения, как status (состояние, положение), указывающее лишь (когда говорится о людях) на положение, занимаемое индивидуумом применительно к определенной системе отношений (прежде всего связанных с агнатской семьей), или capacitas (буквально вместимость); использовавшееся для выражения способности capere, т.е. удерживать (в первую очередь завещательный отказ).

Специальное значение (указывающее на понятие, аналогичное нашей «правоспособности», однако ограниченное определенной областью отношений) приобретают скорее такие выражения, как «commercium» (право заниматься коммерческой деятельностью), которое указывает на способность совершать акты делового оборота, создающие последствия, признаваемые ius privatum; «соппиbiит» (право вступать в брак), которое указывает на способность заключить законный брак, iustae пuptiae, и вследствие этого сообщить вытекающим отсюда отношениям характер брака, matrimoпium; «testameпti actio», которое указывает на способность делать завещательные распоряжения и получать по завещанию. Подобным образом можно указать на такиесущественные моменты правоспособности в публичном праве, как «ius suffragii» (т.е. право выражать свою волю на комициях, собраниях) и «ius hoпorum» (т.е. право занимать публичные должности, магистратуры). Совершенно не обязательно, чтобы все нормы правопорядка имели в качестве своего адресата одних и тех же субъектов.

Различные цели, которым соответствуют различные микросистемы, образующие ткань всякого государственного устройства («частное» право, «публичное» право, «уголовное» право и т.д.), допускают возможность того, что сумма субъектов, которым адресованы нормы, будет так или иначе изменяться. Поэтому может получиться так, что субъекты, узаконенные публичным правом, отличаются от тех, которым придана правосубъектность по частному или же уголовному праву. Так, в Риме filius familias (сын или другой нисходящий, находящийся под властью pater familias) обладал полной правоспособностью в публичном и уголовном праве, но не располагал практически никакой (во всяком случае с точки зрения ius civile) правоспособностью в праве частном, а раб рассматривался в качестве правоспособного в области уголовного права, но не в сфере публичного и частного права. И подобных примеров множество.

Правоспособность имеет в виду вовсе не одних только физических лиц, т.е. людей, поскольку право признает правоспособность также и за некоторыми абстрактными образованиями, называемыми «идеальными (абстрактными) сущностями», которые не являются человеческими существами, однако в имущественных вопросах и при определенных условиях рассматриваются в одном ряду с лицами, а значит, как и они, являются носителями прав и обязанностей. В целях большей ясности субъект-человек обычно определяется сегодня как «физическое лицо», а субъект-сущность - как «юридическое лицо». Разумеется, что требования, предъявляемые к существованию и правоспособности физических и юридических лиц различны. Рассмотрим подробнее требования к юридической правоспособности физических лиц.

Очевидно, предварительным условием для признания правоспособности физического лица является его фактическое существование. Для того чтобы лицо стало существующим, достаточно, чтобы оно было произведено на свет живым, пускай даже жизнь его продолжается всего одно мгновение. Этого краткого мига жизни достаточно для того, чтобы оно приобрело, в силу закона, права и могло передать их после последовавшей сразу же смерти, другим субъектам, которые будут ему наследовать. Индивидуум считался рожденным в момент своего отделения от матери, происшедшего естественным образом или вызванного хирургическим вмешательством (execto veпtre или exciso utero, так называемое кесарево сечение). Для доказательства наличия жизни (существенное требование, поскольку мертворожденный рассматривался в качестве несуществовавшего вовсе: qui mortui пascuпtur, пeque пati пeque procreati videпtur, D. 50.16.129) сабинианцы считали достаточным, чтобы новорожденный попал какой бы то ни было признак жизни, в то время как прокулианцы требовали, чтобы новорожденный закричал.

В связи с, некоторыми предписаниями, предусматривавшими в эпоху империи особые юридические последствия, связанные с числом произведенных на свет детей, римские юристы задались проблемой оценки рождения урода (moпstrum, porteпtum, чудовище). Новорожденный рассматривался в качестве лица лишь тогда, когда имел человеческий вид, т.е. не был contra naturam hиmanigeneris (не соответствующим человеческой природе). К тому же издревле, аb antiquo,- как можно судить по закону, приписываемому Ромулу,- калечного или уродливого новорожденного обычно предавали смерти немедленно по появлении на свет.

Хотя для признания наличия субъекта требовалось, чтобы он родился, зачатый (conceptиs) также не был совершенно изъят из поля зрения юриспруденции. Были случаи (если, например, с лицом, которое должно было появиться на свет, связывались определенные ожидания по наследству), когда он рассматривался как уже родившийся (perinde ас si in rebиs humanis esset, все равно как если бы уже был среди людей), и потому ему могли назначить попечителя (называвшегося cиrator ventris, попечитель чрева), чьи права были аналогичны правам опекуна.

Физическое лицо прекращало существование со смертью. Особая проблема могла возникать в случае множественных смертей, вызванных одним событием (например, землетрясение, кораблекрушение), когда одновременно наступившая смерть постигала субъектов, между которыми могли существовать отношения по наследованию. В таких случаях, быть может, уже в эпоху империи юристы исходили из некоторых условно принимаемых положений: родители рассматривались как умершие раньше совершеннолетнего сына; но как умершие после несовершеннолетнего сына.

В римском мире долгое время не существовало никакой планомерной системы регистрации, которую можно было бы поставить рядом с современными системами записи актов гражданского состояния. Доказательство событий, связанных с рождением, жизнью и смертью субъектов, осуществлялось на основании частных заявлений (testationes, свидетельства). Лишь начиная со II в. н.э. всякому гражданину было вменено в обязанность оповещать о рождении своих детей специальных чиновников, как в Риме, так и в провинциях.

В отличие от современного права в соответствии с ius civile простого материального существования субъекта недостаточно для признания в нем юридической личности. Для того чтобы индивидууму стать полностью правоспособным, надо было, что бы он находился в определенном состоянии (status) в отношении трех составляющих:

Ius libertatis (право свободы);

Ius civitatis (право гражданства);

Ius familiae (право семейного статуса).

Лишь люди, обладавшие всеми тремя состояниями, обладали полной юридической правоспособностью, т.е. требовалось, чтобы человек был свободным, был римским гражданином и был лицом своего права. С точки зрения status libertatis, различались свободные и рабы; с точки зрения status civitatis, - римские граждане и другие свободные лица (латины, перегрины); с точки зрения status familiae, - самостоятельные (sui iuris) отцы семейств (patres familias) и подвластные какого-либо домовладыки (лица alieni iuris, “чужого права”). Однако с точки зрения ius honorarium (а впоследствии также с точки зрения права, происходящего из императорских постановлений, конституций) вопрос о субъекте в частном праве, регулировался иным образом. Прежде всего, это относилось, к сыновьям и рабам: здесь они рассматривались в качестве находящихся в юридическом состоянии, аналогичном patres familias, в том числе и с точки зрения имущественных прав. Так, например, за рабом признавалось право вступать в деловые отношения, пользующиеся специальной защитой претора, даже с собственным хозяином, dominus, признавались и последствия, наступавшие от владения, possessio, осуществляемого рабом, и от обязательств, obligatio, заключенного им в собственных интересах. Точно также уже в эпоху Августа за filius familiаs признавалось право распоряжения по причине смерти (mortis causa) некоторыми типами пекулия. В системе юстиниановского права заметна тенденция рассматривать физическое лицо (по крайне мере свободное), вообще говоря, в качестве субъекта правопорядка, а значит, и частного права.

От правоспособности следует четко отличать так называемую дееспособность. Если первая представляет собой способность быть адресатом объективного права (т.е. становиться носителем субъективных прав и адресатом обязательств), то вторая есть конкретная или фактическая правоспособность проявлять волю, имеющую юридические последствия, а значит, вообще говоря, осуществлять юридические действия. Римляне признавали дееспособность в области, частного права за физическим лицами вне зависимости от того, обладают они юридической правоспособностью или нет. Поэтому совершать действительные юридические акты способны также и filius fатiliаs, и лицо, находящееся in тапи (под властью мужа) или in mancipio (в манципированном состоянии), и раб. Правда, неизменно действует правило: их действия, согласно ius civile, рассматриваются в качестве имеющих силу, лишь если они не причиняют ущерба имуществу того субъекта, по отношению к которому они находятся in potestate, in тапи или in mancipio, так что они оказываются лишь органами приобретения для такого субъекта.

А) Правовое положение римских граждан.

Римское гражданство приобреталось, прежде всего, путем рождения (в законном браке) от римских граждан, затем - путем отпущения на свободу из рабства, а также посредством дарования римского гражданства иностранцу.

Правоспособность римского гражданства в области частного права слагалась из двух основных элементов: ius conubii, т.е. права вступать в законный брак, при котором дети получали права римского гражданства, а отцу принадлежала власть над детьми, и ius commercii - по определению Ульпиана emendi vendendique invicem ius, т.е. право торговать, совершать сделки, а, следовательно, приобретать и отчуждать имущество.

Существенное значение имело деление римских граждан на свободнорожденных и вольноотпущенников (libertini); последние не только находились в зависимости от своих патронов (т.е. отпустивших их на свободу), но нередко и эксплуатировались ими.

Б) Правовое положение латинов и перегринов.

Латинами первоначально назывались жители Лациума, получившие латинское гражданство до середины III в. до н.э. (это latini veteres, древние латины). Затем также стали называть членов колоний, образованных Латинским Союзом, и колоний, устроенных Римом на завоеванных территориях (latini coloniarii). После союзнической войны (90-89 гг. до н.э.) ius latini право латинского гражданства стали понимать как технический термин, обозначавший определенную категорию правоспособности. Такая последовательность предоставлялась (“жаловалась”) отдельным лицам и целым областям.

Правовое положение latini veteres не отличалось (в области имущественного права) от положения римских граждан; ius conubii они имели только в тех случаях, когда это право было специально предоставлено. С 268 г. до н.э. права латинского гражданства в этом виде уже не предоставлялись. Latini coloniarii не имели ius conubii; ius commercii, а также способность вести гражданский процесс (ius legisactionis) эта категория латинов в большинстве случаев имела, но составлять завещание latini coloniarii не имели права.

Латинам была открыта возможность легко приобретать права римского гражданства. Первоначально для этого было достаточно переселиться в Рим. Но так как подобные переселения сильно сокращали население латинских городов, то с начала II в. до н.э. было установлено требование, чтобы при такого рода переселении латин оставлял в родном городе мужское потомство. После союзнической войны в I в. до н.э. все латины, жившие в Италии, получили права римского гражданства.