АЛЛЕГОРИЯ (греч. allos — иной и agoreuo — говорю) — конкретное изображение предмета или явления действительности, заменяющее абстрактное понятие или мысль. Зеленая ветка в руках человека издавна являлась аллегорическим изображением мира, молот являлся А. труда и т. д.

Происхождение многих аллегорических образов следует искать в культурных традициях племен, народов, наций: они встречаются на знаменах, гербах, эмблемах и приобретают устойчивый характер.

Многие аллегорические образы восходят к греческой и римской мифологии. Так, образ женщины с завязанными глазами и с весами в руках— богини Фемиды — А. правосудия, изображение змеи и чаши — А. медицины.

А. как средство усиления поэтической выразительности широко используется в художественной лит-ре. Она основана на сближении явлений по соотнесенности их существенных сторон, качеств или функций и относится к группе метафорических тропов.

Л. Нрупчанов»

ГИПЕРБОЛА (от греч. hyperbole— преувеличение) — чрезмерное преувеличение тех или иных свойств изображаемого предмета или явления. Средствами Г. автор усиливает нужное впечатление или подчеркивает, что он прославляет, а что высмеивает. Г. встречается уже в древнем эпосе у разных народов, в частности в русских былинах.

В русской литре к Г. охотно прибегали Н. В. Гоголь, С.-Щедрин и особенно В. Маяковский («Я», «Наполеон», «150 000 000»). В поэтической речи Г. часто переплетается с другими художественными средствами (метафоры, олицетворения, сравнения и др.). Обратная Г. — художественное преуменьшение («мальчик с пальчик») — литота (см.).

Е. Аксенова.

ИРОНИЯ (от греч. eironeia — притворство, насмешка) — осмеяние, содержащее в себе оценку того, что осмеивается; одна из форм отрицания. Отличительным признаком И. является двойной смысл, где истинным будет не прямо высказанный, а противоположный ему, подразумеваемый; чем больше противоречие между ними, тем сильней И. Осмеиваться может как сущность предмета, так и отдельные его стороны. Т.о., характер И., объем отрицания, выраженный в ней, не одинаков; в первом случае И. имеет значение уничтожающее, во втором — корректирующее, совершенствующее. В иск-ве это проявляется в сатирическом (см. Сатира) и юмористическом изображении (см. Комическое), И. всегда предполагает идеал, в большей или меньшей степени отличающийся от того, что есть в действительности.

И. в древней Греции достигла расцвета в философии Сократа. И. Сократа отрицает и реальную истину, и одновременно субъективное представление об истине. Идеал, стоящий за И. такого рода, — самодовлеющее отрицание как единственная истина; об этом свидетельствует, в частности, знаменитое изречение Сократа: «Я знаю только то, что ничего не знаю». Особое значение И. приобретает в конце 18 в., когда наиболее отчетливо оформилась антитеза: человек — мир, человек — об-во, на основе к-рой возникло романтическое иск-во (см. Романтизм). В немецкой лит-ре и эстетике этого периода оформился особый тип «романтической И.», к-рая выражает игнорирование объективного состояния реальных предметов и связей романтической личностью (художником, автором произведения). «Романтическая И.» противопоставляет объективному миру гибкий и подвижный идеал — поэтический вымысел. Идеал этот сам по себе недостижим: как бы ни было совершенно достигнутое, его всегда можно «иронизировать» через более совершенное вымышленное. Не случайно синонимом «романтической И.» было слово «произвол» — полное освобождение от всяких законов и ограничений реальности по воле художника вследствие свободы человеческого творческого духа. Еще один синоним — «остроумие» — теоретик «романтической И.» Ф. Шлегель определял как «взрыв связанного сознания». «Освобождая» от действительности, «романтическая И.» давала разрешение ее противоречий в сфере поэтической фантазии, возвышение над ними посредством поэтического вымысла. Но и в такой форме — субъективного отрицания — «романтическая И.» явилась выражением неприятия буржуазного уклада и всего образа жизни, связанного с собственническими интересами. Этот социально-критический смысл «романтическая И.» еще полнее обрела в творчестве немецких романтиков второго поколения. Для них уже была очевидна зависимость от действительной жизни самого человека с его духовной сущностью, потому И. в их произведениях отнесена не только к внешнему миру, но и к субъективному, якобы противостоящему ему. Теоретиком нового вида И., возникшей в новых общественных условиях и отражавшей преломление идеального в реальном, взаимосвязь и взаимовлияние того и другого, был К. Зольгер. Отсюда И. развивается в учении Гегеля, вскрывая противоречивое единство возвышенного и низменного, неизбежную спаянность идеального, всеобщего с материальным, частным. В творчестве его современника Гейне «романтическая И.» окончательно приходит к собственному отрицанию — ведет к разрушению романтических иллюзий. Ф. Энгельс писал (сравнивая с Гейне поэта «истинного социализма» К. Бона): «У Гейне мечты бюргера намеренно были бы вознесены, чтобы затем так же намеренно низвергнуть их в действительность» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., т. 4, с. 217). Характерно, что ни в лит-ре доромантического периода, ни в эпоху развитого реализма в 19 в. II. в качестве нормы эстетического отношения художника к действительности не является ведущей в силу ослабленности здесь субъективного начала по сравнению с романтизмом. В каждой из этих литератур выдвигается сатира (см.). И. превращается в сарказм, становясь средством и обличения и разоблачения уродливых сторон социальной действительности. И. как отношение индивидуума к миру получила новые формы в иск-ве 20 в. И. писателей-экзистенциалистов выдвигает отрицание всякой истины, кроме экзистенциальной — субъективного знания человека о жизни (см. Экзистенциализм). Наиболее оригинальное оформление И. приобрела в важнейшем творческом принципе Б. Брехта — принципе «очуждения» (см. Очуждения эффект). «Очуждение» означает «взгляд со стороны» на привычные явления, в результате чего человек, как зритель, заново оценивает их и выносит о них свое суждение. Эта тенденция возвысить человека над реальными условиями и вызвать отрицание их с т. з. истинно человеческих критериев может считаться современным видоизменением «романтической И.»; сам же Брехт в связи с этим часто вспоминал идеи Гегеля. У Брехта субъективный идеал художника, отрицающий действительность, совпадает с объективным идеалом классовой борьбы. И. как художественный, принцип следует отличать от И. в качестве стилистического средства. В последнем случае И. содержится в речи персонажей или самого автора. Посредством такой И. создается комический эффект, т. к. здесь высказанное имеет смысл, прямо противоположный тому, что сказано автором. Напр., в пушкинских стихах;

Граф Хвостов, Поэт, любимый небесами, Уж пел бессмертными стихами Несчастье Невских берегов, — видимое восхваление Хвостова означает как раз обратное — насмешку над его бездарностью.

Д. Чавчанидзе

ЛИТОТА (от греч. litotes — простота, малость, умеренность) — троп, противоположный гиперболе (см.). Л. — это образное выражение, оборот, в к-ром содержится художественное преуменьшение величины, силы, значения изображаемого предмета пли явления. Л. есть в народных сказках: «мальчик с пальчик», «избушка на курьих ножках», «мужичок с ноготок».

К Л. часто обращался Н. Гоголь:

«Такой маленький рот, что больше двух кусочков никак не может пропустить» (II. Гоголь).:

Лит.: Томашевский Б. Стилистика и стихосложение. Л., 1959.

И. Трофимов.

МЕТАФОРА (греч. metaphora -- перенос) — вид тропа, в к-ром отдельные слова или выражения сближаются по сходству их значений или по контрасту.

М. образуются по принципу олицетворения («вода бежит»), овеществления («стальные нервы»), отвлечения («поле деятельности») и т. д. В роли М. могут выступать различные части речи: глагол, существительное, прилагательное. М. придает речи исключительную выразительность:

В каждый гвоздик душистый сирени,

Распевая, вползает пчела...

Вознеслась ты под свод голубой

Над бродячей толпой облаков…

(А. Фет)

М. представляет собой нерасчлененное сравнение, в к-ром, однако, легко усматриваются оба члена:

Со снопом волос своих овсяных