На тему: «Екатерина II. Просвещенный абсолютизм. Внутренняя, внешняя политика»

В качестве темы реферата мной была выбрана тема «Екатерина II. Просвещенный абсолютизм. Внутренняя, внешняя политика». Интерес к этой теме вызван той неоднозначностью, с которой историки оценивают екатерининскую эпоху, когда по их мнению просвещение и деспотизм оказались неразрывно, неразделимо связанными между собой.

Основываясь на своих знаниях и различных источниках по данной теме я преследовал цель не только изложить факты ее биографии, а также нарисовать политический портрет императрицы и определить историческое значение ее деятельности в истории России.

В качестве основного источника мною был выбран полный курс лекций по русской истории Сергея Федоровича Платонова, где автор представляет Екатерину II как деятельную и энергичную правительницу, чей ум и практическая осмотрительность заставляли

окружающих видеть в ней большую силу.

Екатерина II, до брака принцесса София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская, родилась 21 апреля 1729 г. в немецком городе Штеттине. Ее отец принц Христиан Август Ангальт-Цербстский состоял на прусской службе и был комендантом, а потом губернатором Штеттина; мать – принцесса Иоганна Елизавета – происходила из старинного Гольштейн-Готторпского герцогского дома.

Родители девочки не были счастливы в браке и не редкороводили время порознь. Отец вместе с армией уезжал воевать против Швеции и Франции на землях Нидерландов, Северной Германии и Италии. Мать отправлялась в гости к многочисленной влиятельной родне, иногда вместе с дочерью. В раннем детстве принцесса София побывала в городах Брауншвейге, Цербсте, Гамбурге, Киле и Берлине. Уже тогда она своей живостью и способностями обращала на себя внимание наблюдательных лиц: в Брауншвейге один каноник, занимавшийся предсказаниями, заметил ее матери: "На лбу вашей дочери я вижу по крайней мере три короны".

Другая важная встреча произошла, когда Софии было уже десять лет: ее познакомили с мальчиком по имени Петр Ульрих. Мать рассказала ей, что Петр Ульрих претендент на престолы России и Швеции, обладатель наследственных прав на Шлезвиг-Гольштейн, приходится ей троюродным братом.

Прошло несколько лет, и мать Софии вновь заговорила с ней о странном мальчике по имени Петр Ульрих. За это время его тетка Елизавета стала русской императрицей. Она вызвала племянника в Россию и объявила своим наследником под именем Петра Федоровича. Теперь юноше подыскивали невесту среди дочерей и сестер европейских герцогов и принцев. Выбор был велик, но приглашение прибыть в Россию на смотрины получила одна Августа Фредерика Ангальт-Цербстская. Отчасти – благодаря романтическим воспоминаниям Елизаветы Петровны о своем умершем женихе Карле Августе Голштинском (принцесса София приходилась ему родной племянницей), отчасти же – вследствие интриг принцессы Иоганны.

Когда Екатерину с матерью вызвали в Россию, для нее не была секретом цель поездки, и бойкая девочка сумела с большим тактом сделать свои первые шаги при русском дворе. Отец ее написал ей в руководство ряд правил благоразумной сдержанности и скромности. Екатерина к этим правилам присоединила свой собственный такт и замечательное практическое чутье и обворожила Елизавету, завоевала симпатии двора, а затем и народа. Не старше 15-ти лет, она вела себя лучше и умнее, чем ее руководительница мать. Когда мать ссорилась и сплетничала, дочь старалась приобрести общее расположение. Она усердно занялась русским языком и православным вероучением, приняла православие и была названа Екатериной Алексеевной; 25 августа 1745 г. произошла свадьба 17-летнего Петра с 16-летней Екатериной. Блестящие способности позволили ей оказать в короткое время большие успехи, и при церемонии крещения она так твердо прочла символ веры, что всех этим удивила. Но сохранились известия, что перемена религии для Екатерины была не так легка и радостна, как с на показывала императрице и двору. В благочестивом смущении перед этим шагом Екатерина много плакала и, говорят, искала утешения у лютеранского пастора. Однако уроки православного законоучителя от этого не прекращались. "Честолюбие берет свое", - замечал по этому поводу один дипломат. И сама Екатерина признавалась, что она была честолюбива. Но все замечали, что жених был холоден к невесте и прямо ссорился с будущей тещей. Впрочем, мать Екатерины проявила свой неуживчивый характер по отношению ко всем и потому была отправлена из России в том же 1745 г. Молодая чета осталась как бы одинокой в большом елизаветинском дворце, будучи оторвана от немецкой среды, от обстановки своего детства. И мужу, и жене приходилось самим определять свою личность и свои отношения при дворе.

Петр Федорович был человеком слабоодаренным и физическими силами, и умственными, рано лишился матери и отца и остался на руках гофмаршала Брюммера, который был более солдат, чем образованный человек, более конюх, чем педагог. Детство Петра прошло так, что ничем добрым его нельзя было вспомнить. Его воспитание было запушено, как и его образование. Женитьба не образумила его и не могла образумить потому, что он не чувствовал своих странностей и был очень хорошего мнения о самом себе. На жену, которая была неизмеримо выше его, он смотрел свысока. Так как учить его перестали, то он считал себя взрослым человеком и, разумеется, не хотел поучиться у жены ни ее такту, ни ее сдержанности, ни, наконец, ее деловитости.

Не любя ни мужа, ни Елизаветы, Екатерина тем не менее держала себя в отношении их очень хорошо. Она старалась исправлять и покрывать все выходки мужа и не жаловалась на него никому. К Елизавете же она относилась почтительно и как бы искала ее одобрения. В придворной среде она искала популярности, находя для каждого ласковое слово, стараясь примениться к нравам двора, стараясь казаться чисто русской набожной женщиной. В то время, когда ее муж оставался голштинцем и презирал русских, Екатерина желала перестать быть немкой и отказалась после смерти родителей от всяких прав на свой Ангальт-Цербст. Ее ум и практическая осмотрительность заставляли окружающих видеть в ней большую силу, предугадывать за ней большое

придворное влияние. И действительно, с годами Екатерина заняла при дворе видное положение; ее знали с хорошей стороны даже в народной массе. Для всех она стала виднее и симпатичнее своего мужа.

Но личная жизнь Екатерины была незавидна. Поставленная далеко от дел и оставляемая на целые дни мужем, Екатерина не знала, что делать, потому что совсем не имела общества: она не могла сближаться с придворными дамами, потому что "смела видеть перед собою только горничных", по ее собственным словам; она не могла сближаться с кругом придворных мужчин, потому что это было неудобно. Оставалось читать, и "чтение" Екатерины продолжалось восемь первых лет ее супружеской жизни. Сперва она читала романы: случайный разговор с знакомым ей еще в Германии шведским графом Гилленборгом направил ее внимание на серьезные книги. Она перечитала много исторических сочинений, путешествий, классиков и, наконец, замечательных писателей французской философии и публицистической литературы XVIII в. В эта годы она и получила ту массу сведений, которой удивляла современников, тот философский либеральный образ мыслей, который принесла с собой на престол. Она считала себя ученицей Вольтера, поклонялась Монтескье, изучала Энциклопедию и благодаря постоянному напряжению мысли стала исключительным человеком в русском обществе своего времени. Степень ее теоретического развития и образования напоминает нам силу практического развития Петра Великого. И оба они были самоучками.

Во второй половине царствования Елизаветы великая княгиня Екатерина уже была вполне сложившимся и очень заметным человеком при дворе. На нее обращено было большое внимание дипломатов, потому что, как они находят, "ни у кого нет столько твердости и решительности" - качеств, которые ей дают много возможностей в будущем. Екатерина независимее держится, явно не в ладах со своим мужем, навлекает на себя недовольство Елизаветы. Но самые видные "припадочные" люди Елизаветы, Бестужев, Шувалов, Разумовский, теперь не обходят великой княгини вниманием, а стараются, напротив, установить с нею добрые, но осторожные отношения. Сама Екатерина входит в сношения с дипломатами и русскими государственными людьми, следит за ходом дел и даже желает на них влиять.

Болезнь и смерть Елизаветы хотя не была неожиданной случайностью, тем не менее застала придворный круг неприготовленным: против Петра не раздалось ни одного голоса, и он воцарился спокойно при общем горе и унынии двора и народа, потерявших любимую царицу.

Супруг Екатерины II взошел на русский престол под именем Петра III и процарствовал менее года (1761-1762 гг.). Император отличался веротерпимостью: в его правлении были ослаблены гонения на старообрядчество. Петр III даровал дворянству новые привилегии. Однако многие не были довольны тем, что император заключил союз с Пруссией: незадолго до того, при покойной Елизавете Петровне, русские войска ряд побед в войне с пруссаками, и Российская империя могла рассчитывать на немалые политические выгоды от успехов, достигнутых на полях сражений. Союз с Пруссией перечеркивал все подобные упования и нарушал добрые отношения с прежними союзниками России. Еще большее недовольство вызвало привлечение Петром III на российскую службу многочисленных иностранцев. При российском дворе не было влиятельных сил, поддержка которых обеспечила бы новому императору устойчивость правления.

Воспользовавшись этим, сильная придворная партия, враждебная Пруссии и Петру, в союзе с группой гвардейцев и совершила переворот. Главой заговора по оценке самой Екатерины были трое братьев Орловых – Григорий, Алексей, и Федор. Лишь они владели его «тайной», т.е. знали время, последовательность и способ действий, а также полный состав заговорщиков.

Выступить предполагалось в последние дни подготовки войск к походу на Данию, который затевал Петр, чтобы вернуть родному Гольштейну отнятый когда-то датчанами Шлезвиг. Но один из солдат проболтался о заговоре и назвал имя его активного участника капитана Пассека. Того сразу арестовали, и было решено действовать немедленно. Нужно было привезти Екатерину, которая в это время находилась в небольшом петергофском дворце Монплезир, в Санкт-Петербург. После лихорадочных совещаний у Панина, Дашковой и других руководителей заговора было решено, что за Екатериной отправится Алексей Орлов. Глубоко за полночь он вместе с офицером корпуса инженеров Василием Бибиковым выехал в дорожной карете из Петербурга и в шестом часу утра (было 28 июня, пятница) предстал перед спавшей еще Екатериной. «Пора вставать, - хладнокровно сказал он. – Все готово, чтобы вас провозгласить». Затем прибавил: «Пасек арестован». Екатерина наспех оделась, накинула вуаль и выскочила в парк. Вскоре карета с беглецами – Орлов за кучера, Бибиков за лакея у дверец – мчалась по пыльной дороге. Однако еще далеко от столицы лошади вдруг встали в изнеможении. «Кучер», опасавшийся погони, не рассчитал их сил, хотя и был опытным наездником. По другой версии, сломалась карета. Но тут попалась крестьянская телега, которой и воспользовался Алексей. Вскоре навстречу прискакал посланный Григорием Орловым офицер, а перед самым Петербургом показался в коляске и он сам вместе с князем Федором Барятинским. Екатерину привезли в казармы Измайловского полка, а оттуда в Казанский собор, где началась присяга новой государыне. Вечером 30 июня гвардия и армейские полки выступили в поход на Петергоф. Возглавлял передовой отряд гусар снова Алексей.

Петр пытался оказать сопротивление, собрал в Петергофе голштинцев, затем попробовал укрыться в Кронштадте, но наконец подписал отречение и был под гвардейским конвоем, возглавляемым Алексеем, отвезен в поместье Ропша. Здесь 6 июля император внезапно умер (по официальной версии – от геморроидальных колик). Но в литературе до сих пор можно встретить другую версию: Петр III был убит Алексеем Орловым.

Вскоре Екатерина, чтобы оправдать свой поступок, опубликовала обстоятельный манифест, в котором было сказано, что политика Петра был не православна и не национальна, и доказывалось это очень пространно.

Так началось самодержавие Екатерины II. Не все, кто хотел ее власти, думали о ее самодержавии; был возможен и другой исход переворота - воцарение Павла и регентство его матери. Но Екатерина была провозглашена императрицей в Казанском соборе ранее, чем вопрос о ее регентстве мог быть поднят сторонниками этой комбинации.

Когда улеглось радостное возбуждение первых дней царствования, Екатерина поняла, что занять престол – не значит прочно на нем утвердиться. Перед императрицей ежедневно вставали все новые и новые проблемы. В самом дворце, среди ее ближайшего окружения, было много недовольных. Слух о ее возможном браке с Григорием Орловым привел к возникновению заговора и возбудил толки о правах на престол ее сына Павла. Объявились самозванцы, выдававшие себя за чудом спасшегося от смерти Петра III, а за границей было немало претенденток на русскую корону – дочерей и «наследниц» покойной Елизаветы Петровны. До 5 июля 1764 г. был жив законный претендент на российский престол – Иоанн VI (Иоанн Антонович).